Если милицию переименуют в полицию, то в кого переименуют ментов – неужели в понтов? Примерно так звучала шутка конца девяностых, которую в коммерческих целях эксплуатировало одно из популярных тогда юмористических телевизионных шоу. Теперь уже не до шуток, о смене названия и ребрендинге объявлено официально. Власти объясняют это чисто этимологическими причинами. Мол, милиция в точном смысле слова – это что-то вроде народных дружинников. В числе первых завоеваний февральской революции были ликвидация корпуса жандармов и департамента полиции. Им на смену пришли добровольные формирования, которым поручили охрану общественного порядка. Однако со временем эти формирования были приняты на государственную службу на постоянной основе и фактически по своим функциям совпали с прежней полицией. Однако во времена СССР название «милиция» сохранялось из чисто конъюнктурных соображений, таким образом подчеркивалось принципиальное отличие наших правоохранителей от аналогичных служб в буржуазных капиталистических странах. Вроде бы все логично, однако филологи моментально отклонили предложенную аргументацию. Как объяснил в интервью Радио Балтика доцент кафедры общего языкознания Санкт-Петербургского Государственного Университета Павел Клубков, текущее значение слова никак не связано и не должно быть связанным с его происхождением. В современном русском языке обсуждаемая нами служба обозначается словом «милиция». А значит такое словоупотребление и является идеально точным. Скажем, одно слово из трех букв когда-то было элементом славянской Азбуки и выражением отрицания, а сейчас так называют мужской детородный орган. И никто не возмущается.
На самом деле подлинные причины переименования лежат на поверхности. Они все те же, что и девяноста три года назад. Когда-то либеральные публицисты, массовая пресса и популярные литераторы создали крайне негативный образ полиции. Городовые стали символом мнимого произвола и безнаказанности, якобы процветавших при прежней власти. Как только вышеперечисленным агитаторам снова дали слово, произошла уже известная нам метаморфоза. И теперь с помощью смены названия власти надеются избавить полезную службу от негативной кармы. Вот только, как показывает опыт тех же сотрудников Госавтоинспекции, их авторитет ничуть не вырос после переименования из гаишников в гибэдэдэшников.
А вот сам процесс порчи репутации определенных понятий и их последующей смены хорошо известен истории гуманитарных наук. Происходило это уже и с теми же силовыми структурами – вспомним историю исчезновения стрельцов, и с носителями непререкаемого интеллектуального авторитета, учителями того или иного этнического или государственного объединения. Скажем, изначально слово софист означало «мудрец». Однако затем появились Сократ сотоварищи, которые принялись презрительно насмехаться над традиционными авторитетами. Себя же они назвали философами, либютелями мудрости, ибо подразумевалось, что мудрецом вправе называть себя только Бог. Термин софист стал синонимом изворотоливого болтуна-многознайки. Постепенно девальвировался и термин философ, и другое схожее понятие «интеллигент». Хорошего человека в наше время уже так не назовешь. Вот только все эти перемены носят исключительно функцию языковой игры, и существуют как бы параллельно остальной действительности в своем отдельном мире слов.
Берегите себя и наш город, до встречи!
