Деревянные шедевры: хроника охраняемой гибели

Сюжет на телеканале 100 ТВ

Непроглядный ливень колотит в лобовое стекло свинцовыми шариками, упорствует в своем желании смыть с дороги автомобили, асфальт, людей. И вдруг обрывается, звучно чавкнув на прощание. В следующую секунду по глазам бьет ослепительное солнце, справа, за ленивой рекой, аккуратно выгибается радуга. Над головой – глубокая лазурь, а на востоке готовится к атаке новая иссиня-черная туча. Это своенравничает Онежское озеро – вечно холодное, хмурое и величавое. Столетиями этот капризный климат закалял жителей окрестных деревень, заставляя избавляться от всего лишнего, ненужного, наносного, приучая жить в гармонии с природой. Иначе она сметет тебя с лица земли – словно и не было.

Как будто в память о людях-великанах, загадочных метеляйненах, былинных богатырях то там, то здесь высятся среди бурелома на древних погостах могучие чугунные кресты – и ни имени, ни даты. А рядом – как-то беспомощно, по-старушечьи кривобоко, тянутся к небесам старинные деревянные храмы, церквушки, часовни. И уходят в прошлое вслед за теми, кто их строил, кого в них крестили, венчали и отпевали.

Путешествие наше начинается в деревне Доможирово Лодейнопольского района Ленинградской области. Журналистов встречает прозрачная морось – но это нормально. Через 10 минут уже греет солнце, над мрачными руинами церкви Смоленской иконы Божией Матери весело носятся стрижи, едва не задевая ветви растущих прямо из кирпичной кладки берез. Ни крестов, ни куполов, ни крыши – только облупленная штукатурка, растрескавшаяся кирпичная кладка и деревья, проросшие прямо через алтарь.

Чуть больше повезло деревянной Никольской церкви построенной в 1799 году, что стоит по соседству. Чуть несуразная из-за непомерно большой железной маковки,  поставленной в XIX на месте традиционного шатра, эта церквушка производит умиротворяющее впечатление. Уж слишком она похожа на добротный деревенский дом, в котором обязательно должно пахнуть хлебом и парным молоком. Но нет – в храме пахнет пылью и запустением, когда смотрительница отодвигает лист фанеры, маскирующий проход из трапезной в саму церковь. Там горой навалены бревна, доски, какой-то строительный хлам.  Мрак и пустота.

Впрочем, службы в Никольской церкви идут. Небольшой иконостас устроен в трапезной. Здесь же стоит амвон, горят свечи, теплятся лампады. По престольным праздникам приезжает священник, проводит службы, а в другое время – достаточно постучаться в желтый домик напротив, и вам откроют, продадут свечку, примут записку за здравие или за упокой. Все это, говорит смотрительница, Вера Ивановна Аксенова, местные жители сделали сами – очистили трапезную от следов советского клуба, покрасили стены, собрали иконостас. С материалами помог начальник местного лесхоза. Поначалу иконы были тоже свои, взятые из красных углов и бабушкиных сундуков, однако несколько лет назад священник собрал реликвии и увез. А вместо них привез новые большие иконы. Будут ли еще какие-то работы в храме – никто не знает. Все зависит от щедрости доброхотов и, как говорят местные, от воли Божией. А пока – старинный деревянный храм медленно проседает, перекашивается, рушится. Как, впрочем, и все дошедшие до наших дней уникальные шедевры русского деревянного зодчества. На востоке Ленинградской области, в одном только Подпорожском районе их сохранилось чуть больше десятка. И это – уникальная цифра. В других областях региона деревянных памятников или нет вообще, или их единицы.  

Наш путь лежит в деревню Согинцы Подпорожского района. Здесь стоит чудная шатровая Никольская церковь с колокольней. Восьмигранный сруб идет от самой земли, «от пошвы», как говорили в старину; вверху имеет резной фронтонный пояс и завершается мощным повалом и шатром. Это – один из последних сохранившихся в нашем регионе храмов такого типа. «Прионежская школа деревянного зодчества», уточнят дотошные исследователи. На стене красуется табличка с названием храма, годом постройки – 1696 – и предупреждением о том, что памятник охраняется государством. Как выяснится чуть позже, именно это и приводит большинство храмов и сооружений к гибели. А пока – достаточно обойти церковь вокруг и внимательно к ней приглядеться. Там, где венцы основного восьмигранника переходят в стены алтарной апсиды – почти сквозные дыры. Дерево сгнило, превратилось в труху; важнейшие несущие элементы – углы -  уже почти не выполняют своей  функции. Еще немного – и под многовековой нагрузкой стены расползутся, и памятник рухнет. Это печальный сценарий, но, к сожалению, весьма реальный.

Неподалеку, в старинном деревянном доме живет бабушка Люда, у которой хранятся ключи от храма. Со скрипом и грохотом она скидывает старинный засов, отворяя невысокую двустворчатую дверь. Внутри – полумрак и прохлада.  Главная достопримечательность интерьера – два  гигантских резных столба, подпирающих несущую балку – матицу. Кроме них от исторического интерьера ничего не осталось. Впрочем, местные жители принесли сюда несколько десятков маленьких бумажных иконок и развесили их по стенам. Около западной стены замечаю странную конструкцию: под потолок уходит толстая доска с пропиленными в центре отверстиями. Это – местное ноу-хау, оригинальной конструкции лестница. По ней – правда, с некоторой опаской – можно забраться под самый шатер. И там, во тьме, становится видно: тесовое покрытие крыши давно превратилось в частое решето. Во время дождя через дыры ручьями льется вода. Результат тоже налицо: несколько несущих балок в основании шатра прогнулись, искривились, потрескались и местами прогнили почти до середины. Ходить по ним откровенно страшно.

 

В отличие от церкви в Доможирово, здесь привести в порядок хоть что-нибудь попросту некому. В Согинцах, где когда-то было  почти 200 дворов, сегодня живут 4 человека. Самому молодому – 70 лет. На лето приезжают, впрочем, дачники, однако у них своих забот хватает, им не до ветшающего храма.

Куда же смотрит местная администрация – так и хочется спросить. А смотреть, оказывается, особо и некуда. В Подпорожье нас встречает глава района Василий Мосихин. И только разводит руками: вроде бы и желание есть деревянные памятники отреставрировать, и мониторинг постоянно проводится – последний реестр объектов, нуждающихся в реставрации, был составлен в прошлом году. Даже меценаты есть – среди местных лесопромышленников немало тех, кто готов и материал предоставить и даже работу спонсировать. Ан нет – нельзя. Все упирается… нет, даже не в деньги. Все губит российский ветвистый бюрократический аппарат. Тридцать лет назад, на масштабной волне интереса к памятникам русского деревянного зодчества, почти все храмы Подпорожского района были отреставрированы, многим вернули первоначальный облик – в том числе ту самую тесовую кровлю. И всем им присвоили статус охраняемых государством. После распада Советского Союза эта формулировка превратилась в «памятники федерального значения». И стала главным препятствием к их сохранению. Для того, чтобы производить хотя бы минимальные, хотя бы противоаварийные работы на таком объекте, - рассказывает Василий Мосихин, - нужно иметь разрешение из Москвы, необходимо провести тендер, составить проект, смету, найти подрядчика, обосновать соответствующее финансирование. Между тем, в  Министерстве культуры немногие знают о том, что эти памятники вообще существуют, да и знать желанием не горят. А без их санкции любое прикосновение к памятнику федерального значения попросту грозит тюрьмой. Правда, в последние годы предпринимаются попытки эту проблему как-то сдвинуть с мертвой точки. Часть функций по надзору за состоянием памятников деревянного зодчества переданы музейному агентству Ленинградской области, под эгидой которого, в свою очередь, создана специальная комиссия, которая контролирует местные музеи, которые де-юро отвечают за сохранность объекта на местах… Как говорится, хотели как лучше, а получилось – как всегда.

Как получается всегда в таких случаях, мы увидели еще дальше, уже в соседнем регионе, в селе Палтога Вологодской области. С 1773 года стояла здесь удивительной красоты пятиглавая Богоявленская церковь. Когда-то вокруг Онеги это был довольно распространенный тип деревянных храмов, но до наших дней дошли только два: церковь Дмитрия Солунского в Щелейках и эта, палтожская. Остальное – сгорело, сгнило, рухнуло еще до упомянутой волны научного интереса к деревянному наследию древней Руси. Однако судьба Богоявленской церкви оказалась не намного благополучнее.

В конце 70-х годов прошлого века в Палтоге началась масштабная реставрация. Специалисты вернули утраченные в советское время 4 главки из пяти, восстановили лемеховое покрытие, вернули тесовую кровлю вместо чуждой железной. Однако неожиданно работы были остановлены в самом разгаре. Реставраторы исчезли, даже не сняв строительные леса со стен храма. Открытый всем ветрам и дождям, он так и простоял последние три десятка лет. И в прошлом году Богоявленская церковь рухнула, так и не дождавшись спасения. В 2008 году на телеканале 100ТВ выходил сюжет об этом храме, который оказался, к сожалению, пророческим. Уже тогда было понятно, что прогнившие насквозь несущие конструкции церкви долго не протянут.

Cразу после печального события вологодские власти, молчавшие все эти годы, опомнились. Приезжавшие сотрудники МЧС пообещали храм восстановить, а по возвращении из экспедиции мы узнали, что администрация Вытегорского района Вологодской области решила пойти еще дальше и перевезти руины церкви в местный музей под открытым небом и там собрать в первозданном виде. У этого проекта, в свою очередь, есть немало противников, но это уже совсем другая история. Тем временем, второй пятиглавый прионежский храм – упомянутая церковь в Щелейках – тоже на грани обрушения. Впрочем, опять пророчить уже как-то не хочется.

Во время нашей экспедиции мы посетили еще целый ряд деревянных часовен и храмов. Какие-то из них сохранились лучше, какие-то хуже. Однако проблема в каждом случае одна и та же. Постоянное внимание и забота – это краеугольный камень вопроса о сохранении уникальных шедевров народного деревянного зодчества. Однако для этого нужно победить развесистую бюрократию. На это потребуется время, которого у старинных памятников почти не осталось.